Все статьи

Леонид Костюков. Шолохов не навсегда

Особое положение этого человека бросается в глаза. В самые людоедские времена он имел собственное мнение по всем вопросам. Иное дело, что это мнение не противоречило генеральной линии партии. Удивительно, однако, что Шолохов не боялся Сталина. Он писал ему письма и десятилетиями не писал ожидаемую от него прозу. Трудно сказать, по каким причинам тот или иной житель империи (от недобитого беляка до красного маршала) мог чувствовать себя в безопасности. Остаются субъективные факторы: уникальная храбрость или уникальная слепота. Словом, уникальность.

Затянувшийся спор об авторстве "Тихого Дона" незаслуженно повышает его статус. Так история взаимоотношений Билла и Моники не стоит миллионов, которые ушли на её прояснение. С точки зрения художественности "Тихий Дон" выделялся в ряду произведений того времени, но теперь, когда остров почти целиком ушёл под воду, холмы обратились в кочки. Да и в классическом ряду "Тихий Дон" ничего не добавляет к "Войне и миру".

Если до "Тихого Дона" в русской прозе эволюционировал тип мыслящего героя (Онегин, Печорин, Чацкий, Базаров, Раскольников, Безухов, чеховский интеллигент), то Шолохов ставит в центр человека действия. Эта традиция не укоренилась, и пережить Гражданскую войну нам пришлось ещё раз с дворянами ("Хождение по мукам") и с интеллигенцией ("Доктор Живаго"). Некрепкий мозгом герой Шолохова отозвался в деревенской прозе, но уже как символ, ходячая эмблема духовности. Впрочем, не "Тихий Дон" породил деревенскую прозу. Он не породил ничего.

Что ещё? Лубок "Поднятой целины" с назойливо комедийным Щукарём? Лубок "Судьбы человека", из которого народ запомнил, что после первой не закусывают? Нестерпимый лубок "Они сражались за Родину", где старая крестьянка отказывает красноармейцам в кружке воды за то, что они отступают? Думаю, пространные цитаты из Шолохова останутся в истории, а не в литературе, рядом с речами Бухарина и письмами Каменева к Зиновьеву, складываясь в портрет одной из эпох, которым не суждено повториться.


Источник: http://peoples.ru/

Тем временем:

... В обоих случаях он проявил одинаковую недоверчивость: несколько недель обдумывал сделку. В этом отношении жизнь в человеческом обществе, надо признать, несколько испортила первоначальную простоту его натуры.
      Заметьте, что я не осуждаю этого человека. Я готов уважать вполне обоснованную его недоверчивость и охотно разделял бы ее, если б этому не мешала моя природная общительность. Увы! Я болтун и очень легко схожусь с людьми. Хоть я умею соблюдать должное расстояние, для меня хороши все поводы к знакомству. Когда я жил во Франции, то, стоило мне встретить умного человека, я тотчас же начинал искать его общества. Я вижу, вас удивило это старомодное выражение. Признаюсь, у меня слабость к таким оборотам речи и вообще ко всему возвышенному. Слабость! Сам себя корю за нее, поверьте! Я же прекрасно знаю, что склонность человека к тонкому белью вовсе не говорит о его привычке мыть ноги. Право, изящный стиль подобен шелковому полотну, зачастую прикрывающему экзему. В утешение себе говорю, что и косноязычные не чище нашего брата, краснобаев. О, конечно, я не откажусь от второго стаканчика.
      Вы долго предполагаете пробыть в Амстердаме? Красивый город, не правда ли? Волшебный! Вот прилагательное, которого я не слышал уже много лет -- с тех пор как расстался с Парижем. Но у сердца крепкая память, и я не позабыл нашу прекрасную столицу, не позабыл набережных Сены. Париж -- сущая фантасмагория, великолепные декорации, в которых движутся четыре миллиона марионеток. Даже около пяти миллионов, по последней переписи. И ведь они плодятся и множатся. Что ж тут удивительного? Мне всегда казалось, что у наших сограждан две ярые страсти: мыслить и блудить. Напропалую, как говорится. Не будем, однако, осуждать их за это -- не одни они распутничают, вся Европа блудит...

Альбер Камю (Albert Camus)   
«Падение»