Произведения автора:

Роман:

Они сражались за Родину (фрагмент)

Рассказы:

Алешкино сердце

Батраки

Бахчевник

Двухмужняя

Жеребенок

Илюха

Калоши

Коловерть

Кривая стежка

Лазоревая степь

Мягкотелый

Нахаленок

О ДонПродКоме и злоключениях заместителя

О Колчаке, Крапиве и прочем

Обида

Один язык

Пастух

Председатель РевВоенСовета республики

Продкомиссар

Путь-дороженька

Родинка

Семейный человек

Слово о Родине

Смертный враг

Судьба человека

Червоточина

Чужая кровь

Шибалково семя

Публицистика:

Фельетоны

Классическая проза:

Поднятая целина

Тихий Дон (книги 1, 2)

Тихий Дон (книги 3, 4)

Тем временем:

...
     Не подымаясь с земли, я вынул свои пистолеты, два из подмышек, третий -- не помню откуда, и из всех трех разом выстрелил во все свои виски и опрокинулся на клумбу, с душой, пронзенной навылет.

2.

     "Разве это жизнь? -- сказал я, подымаясь с земли. -- Это дуновение ветров, это клубящаяся мгла, это плевок за шиворот -- вот что это такое. Ты промазал, фигляр. Зараза немилая, ты промахнулся из всех трех пистолетов, и ни в одном из них больше нет ни одного заряда".
     Пена пошла у меня изо рта, а может, не только пена. "Спокойно! У тебя остается еще одно средство, кардинальное средство, любимейшее итальянское блюдо -- яды и химикалии". Остается фармацевт Павлик, он живет как раз на Гагаринской, книжник, домосед Павлик, пучеглазая мямля. Не печалься, вечно ты печалишься! Не помню кто, не то Аверинцев, не то Аристотель сказал: "Umnia animalia post coitum opressus est", то есть: "Каждая тварь после соития бывает печальной", -- а вот я постоянно печален, и до соития, и после.
     А лучший из комсомольцев, Николай Островский, сказал: "Одним глазом я уже ничего не вижу, а другим -- лишь очертания любимой женщины". А я не вижу ни одним глазом, и любимая женщина унесла от меня свои очертания.
     А Шопенгауэр сказал: "В этом мире явлений... " (Тьфу, я не могу больше говорить, у меня спазмы. ) Я дернулся два раза и зашагал дальше, в сторону Гагаринской. Все три пистолета я швырнул в ту сторону, где цвели персидские цикламены, желтофиоли и черт знает что еще.
     "Павлик непременно дома, он смешивает яды и химикалии, он готовит средство от бленнореи", -- так я подумал и постучал: - Отвори мне, Павлик.
     Он отворил, не дрогнув ни одной щекой и не подымая на меня бровей; у него было столько бровей, что хоть часть из них он мог бы на меня поднять, -- он этого не сделал...

Ерофеев Венедикт Васильевич   
«Василий Розанов глазами эксцентрика»