|
И тихо - это чувствовалось, замечалось сразу. Слышно было, как дышит земля, словно выходя из-под наркоза, словно она не знает еще, не верит, что проснулась... прорывов, которые отрывают нас от нас самих, которые не дают "нам самим" даже времени сформироваться позади них, но которые, напротив, бросают нас в другую сторону, в сухую пыль мира, на у.. А ты играешь? Лакей продолжал свое: - Вот еще один, на другой стороне... Юрваканс - разрешение на работу в Москве, работа для иностранцев. Переплет документов Смотрите также: Валентина Оберемк. Светлана Шолохова, «Папа даже на охоту без мамы не ходил» Андрей Макаров, Светлана Макарова. Шолохов начал писать «Тихий Дон» в семь лет? Леонид Костюков. Шолохов не навсегда Екатерина Рогожникова. Летописец советской эпохи Лев Колодный. Кто травил Тихий Дон Рассказ М. А. Шолохова «Судьба человека» Смысл названия романа М. Шолохова «Тихий Дон» Судьба народа в трагические периоды истории (по произведениям М. А. Шолохова) Изображение величайшего социального сдвига в судьбе народа (По роману М. А. Шолохова «Тихий Дон») Тема войны в русской литературе («Донские рассказы» М. А. Шолохова) «Лазоревая степь», закладка на странице 1 (прочитано 0%) |
Тем временем: ... Италия, где каждый дворец полон шедевров и сам по себе настоящий шедевр, где мрамор, дерево, бронза, железо, металлы и камни свидетельствуют о человеческом гении, где самые обиходные старинные предметы, валяющиеся в старых домах, говорят о божественном стремлении к изящному, Италия для всех нас — священная отчизна, которую мы любим, потому что она являет и доказывает нам величие, порыв, могущество и торжество человека творца. А рядом с нею дикая Корсика осталась такою, какой была в младенческие дни. Человек живет здесь в своей лачуге, равнодушный ко всему, что не касается его существования или семейных дрязг. Он сохранил все недостатки и достоинства некультурных племен: он резок, злобен, бессознательно кровожаден, но вместе с тем гостеприимен, благороден, самоотвержен, простодушен, готов открыть свои двери каждому прохожему и отплатить надежной дружбой за малейшее проявление сочувствия. Итак, в течение месяца я бродил по этому величественному острову, и мне казалось, будто я нахожусь на краю света. Ни постоялых дворов, ни трактиров, ни дорог. По тропинкам, проторенным мулами, добираешься до деревушек, прилепившихся к высоким скалам над извилистыми ущельями, откуда по вечерам доносится беспрерывный шум — глухой и глубокий голос потока. Стучишься в дверь. Просишь приюта на ночь и пропитания до следующего дня. И садишься за скромный ужин, спишь под скромной кровлей, а утром пожимаешь руку хозяина, проводившего тебя до края деревни. И вот однажды вечером, после десятичасовой ходьбы, я набрел на маленький домик, одиноко стоявший на дне тесной долины, которая, если пройти по ней еще одну милю, выводила к морю. Крутые склоны гор, покрытые маки, обломками скал и высокими деревьями, сжимали, как две мрачные стены, эту бесконечно печальную ложбину. Вокруг хижины был садик и несколько виноградных лоз, поодаль росло несколько больших каштанов — словом, было чем жить; для такой нищей страны это уже целое богатство. Меня встретила старая, суровая и, что редкость в тех краях, опрятная женщина. Сидевший на соломенном стуле мужчина встал, поклонился мне и опять сел, не вымолвив ни слова... |
ресурс Шолохов Михаил Александрович