I

     Отец пришел от станичного атамана веселый, чем-то обрадованный. Смех застрял у него под густыми бровями, губы морщились от сдерживаемой улыбки; таким, как нынче, давно не видал Митька отца. С тех пор как пришел он с фронта, постоянно был суров, нахмурен, щедро отсыпал четырнадцатилетнему Митьке затрещины и долго и задумчиво турсучил свою рыжую бороду. А нынче, как солнышко сквозь тучи глянуло, даже Митьку, подвернувшегося под руку, сунул с крыльца шутливо и засмеялся:
     - Ну, ты, висляй!.. Беги на огород, кличь матерю обедать!
     За обедом сидели всей семьей: отец под образами, мать прижалась на краешке лавки, к печке поближе, а Митька рядом с Федором - старшим братом. Под конец, когда отхлебали реденькие постные щи, отец бороду разложил на две щетинистые половины и снова улыбнулся, морща синеватые губы:
     - Должен семью с радостью поздравить: нынче меня назначили комендантом при военно-полевом суде у нас в станице...- Помолчал и добавил: - В германскую войну лычки тоже недаром заслуживал, офицерство и мои храбрые отличия не забыты по начальству.
     И, багровея, густо наливаясь кровью, сверкнул на Федора глазами:
     - Ты что же, сволочь, голову опустил? Не рад отцовской радости? А? Ты у меня, Федька, гляди!.. Думаешь, я не вижу, как ты нюхаешься с мужиками? Через тебя, подлеца, мне атаман в глаза стрянет. "Вы, говорит, Анисим Петрович, действительно блюдете казачью честь, а Федор, сынок ваш, с большевиками якшается, двадцать годов парню, жалко, может пострадать..." Говори, сукин сын: ходишь к мужикам?
     - Хожу.
     Дрогнуло у Митьки сердце, думал - ударит отец Федора, но тот только перегнулся через стол, кулаки сжимая,рявкнул:
     - А знаешь ты, красноармейская утроба, что завтра мы твоих друзей арестуем? Знаешь ты, что портного Егорку и кузнеца Громова завтра же расстреляют?
     И опять услыхал Митька от побледневшего брата твердое:
     - Нет, не знаю, но теперь буду знать.
     Не успела мать загородить собою Федора, не успел Митька вскрикнуть, как отец, размахнувшись, кинул тяжелую медную кружку. Обломанная ручка острым краем воткнулась Федору повыше глаза. Тоненькой цевкой далеко брызнула кровь. Молча Федор закрыл рукой кровью залитый глаз. Мать, стоная, обняла его голову, а отец с грохотом опрокинул скамью и вышел из хаты, хлопнув дверью.
     До вечера суетилась мать. Из сундука достала связку сушеной рыбы, насыпала в сумку сухарей, потом присела у окна, латая Федорове белье.

Страницы: (10) : 12345678910

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...-- Поведу я.
     На Макамера, молодого, начинающего писателя, произвели сильное впечатление две последние повести Датчера, и он теперь не давал ему покоя, постоянно его преследовал.
     -- Никогда не видел боя быков,-- признался Датчер,-- а ты?
     -- Не неси чепухи, прошу тебя! Через пятнадцать минут мы с Долли будем у тебя.
     -- Сегодня вечером я жду какого-то невероятного приключения.
     -- Какой вздор! -- прогремел в трубку Макамер.-- Итак, через четверть часа.
     Датчер с важным видом положил трубку.
     -- Придется подыскать себе другой бар,-- обратился он к бармену.-- Как кому-то понадоблюсь -- все звонят именно сюда. Это только вредит моей репутации. Этак я через два года окажусь безработным...
     Бармен расплылся в широкой улыбке.
     -- Еще один ром "Коллинз"! -- заказал Датчер, не отрывая глаз от хрупкой девушки в конце стойки, с длинными густыми черными волосами и потрясающей высокой грудью,-- выпирает, словно два холма. Бармен смотрел в том же направлении.
     -- Разве такая картина не разбивает ваше сердце? -- подмигнул ему бармен.
     -- Калифорния, ничего не скажешь! -- откликнулся Датчер.-- Особенность страны.
     -- Этот кинооператор,-- продолжала одна из крупных блондинок,-- превратил меня в мать Уильяма Харта. Я все высказала ему, что я о нем думаю,-- высказала вслух, да так громко, чтоб все слышали!
     Наблюдая все, что происходило в баре, Датчер думал о своем, видел совсем другие картины. Вот сейчас, в это время, в далекой Польше немецкие танки, рокоча моторами, мчатся, поднимая клубы пыли, по мирным равнинам...

Ирвин Шоу (Irwin Shaw)   
«Добро пожаловать в город!»