I

      Началось это с медвежьей охоты.
      Тетка Дарья рубила в лесу дровишки, забралась в непролазную гущу и едва не попала в медвежью берлогу. Баба Дарья бедовая,- оставила неподалеку от берлоги сынишку караулить, а сама живым духом мотнулась в деревню. Прибежала - и перво-наперво в избу Трофима Никитича.
      - Хозяин дома?
      - Дома.
      - На медвежью берлогу напала... Убьешь - в часть примешь.
      Поглядел Трофим Никитич на нее снизу вверх, потом сверху вниз, сказал презрительно:
      - Не брешешь - веди, часть барышов за тобою.
      Собрались и пошли. Дарья передом чикиляет, Трофим Никитич с сыном Ильей сзади. Сорвалось дело: подняли из берлоги брюхатую медведицу, стреляли чуть ли не в упор, но по случаю бессовестных ли промахов или еще по каким неведомым причинам, но только зверя упустили. Долго осматривал Трофим Никитич свою ветхую берданку, долго "тысячился", косясь на ухмылявшегося Илью, под конец сказал:
      - Зверя упущать никак не могем. Придется в лесу ночевать.
      Поутру видно было, как через лохматый сосновый молодняк уходила медведица на восток, к Глинищевскому лесу. Путаный след отчетливо печатался на молодом снегу; по следу Трофим с сыном двое суток колесили. Пришлось и позябнуть и голоду опробовать - харчи прикончились на другой день,- и лишь через трое суток на прогалинке, под сиротливо пригорюнившейся березой, устукали захваченную врасплох медведицу. Вот тут-то и сказал Трофим Никитич в первый раз, глядя на Илью, ворочавшего семнадицатипудовую тушу:
      - А силенка у тебя водится, паря... Женить тебя надо, стар я становлюсь, немощен, не могу на зверя ходить и в стрельбе плошаю - мокнет слезой глаз. Вот видишь, у зверя в брюхе дети, потомство... И человеку такое назначение дадено.
      Воткнул Илья нож, пропитанный кровью, в снег, потные волосы откинул со лба, подумал: "Ох, начинается..."
      С этого и пошло. Что ни день, то все напористей берут Илью в оборот отец с матерью: женись да женись, время тебе, мать в работе состарилась, молодую бы хозядку в дом надо, старухе на помощь... И разное тому подобное.

Страницы: (5) : 12345

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... - Никогда за всю свою жизнь я не попадал в такое положение. Такое... непристойное, оскорбительное. Я вынужден настаивать на каком-то разъяснении. - Он сердито отдувался и пыхтел.
     - Садитесь, мистер Скотт-Эклс, прошу, - сказал успокоительно Холмс. - Прежде всего позвольте спросить, почему вообще вы обратились ко мне?
     - Понимаете, сэр, дело тут явно такое, что полиции оно не касается; и все же, когда вы узнаете все факты, вы, конечно, согласитесь, что я не мог оставить это так, как есть. На частных сыщиков, как на известную категорию, я смотрю неодобрительно, но тем не менее все, что я слышал о вас...
     - Ясно. А во-вторых, почему вы не пришли ко мне сразу же?
     - Позвольте, как вас понять?
     Холмс поглядел на часы.
     - Сейчас четверть третьего, - сказал он. - Ваша телеграмма была отправлена в час дня. Между тем, посмотрев на вашу одежду и на весь ваш туалет, каждый скажет, что нелады у вас начались с первой же минуты пробуждения.
     Наш клиент провел рукой по своим нечесаным волосам, по небритому подбородку.
     - Вы правы, мистер Холмс. Я и не подумал о своем туалете. Я рад был уже и тому, что выбрался из такого дома. А потом я бегал наводить справки и уж только после этого поехал к вам. Я обратился, знаете, в земельное агентство, и там мне сказали, что мистер Гарсия платит аккуратно и что с Сиреневой Сторожкой все в порядке.
     - Позвольте, сэр! - рассмеялся Холмс. - Вы совсем как мой друг, доктор Уотсон, который усвоил себе скверную привычку вести свои рассказы не с того конца. Пожалуйста, соберитесь с мыслями и изложите мне в должной последовательности самое существо тех событий, которые погнали вас, нечесаного, в непочищенном платье, в застегнутых наискось гетрах и жилете, искать совета и помощи.
     Наш клиент сокрушенно оглядел свой не совсем благопристойный туалет...

Артур Конан Дойль (Sir Arthur Ignatius Conan Doyle)   
«В Сиреневой Сторожке»