Часть первая


I

      Вдоль Дона до самого моря степью Тянется Гетманский шлях. С левой стороны пологое песчаное Обдонье, зеленое чахлое марево заливных лугов, изредка белесые блестки безымянных озер; с правой - лобастые насупленные горы, а за ними, за дымчатой каемкой Гетманского шляха, за цепью низкорослых сторожевых курганов - речки, степные большие и малые казачьи хутора и станицы и седое вихрастое море ковыля.


x x x

      Осень в этом году пришла спозаранку, степь оголила, брызнула жгучими заморозками.
      Утром, перебирая в постовальне шерсть, сказал отец Петру:
      - Ну, сынок, теперь работенки нам хоть убавляй! Морозы двинули, казачки шерсть перечесывают, а наше дело - струну поглаживай да рукава засучай повы- ше, а то спина взмокнет!..
      Приподнимая голову, улыбнулся отец, сощурились выцветшие серые глаза, на щеках, залохмативших серой щетиной, вылегли черные гнутые борозды.
      Петр, сидя на столе, обделывал колодку; поглядел, как на усталом лице отца тухнет улыбка, промолчал.
      В постовальне душно до тошноты, с кособокого потолка размеренно капает, мухи ползают по засиженному слюдяному оконцу. Сквозь него заиневший плетень, вербы, колодезный журавль кажутся бледно-радужными, покрытыми ржавой прозеленью. Взглянет мельком Петр во двор, переведет взгляд на голую согнутую спину отца, шевеля губами высчитывает уступы на позвоночном столбе и долго глядит, как движутся лопатки и дряблая кожа морщинистыми комками собирается на отцовой спине.
      Узловатые пальцы привычно быстро выбирают из шерсти репьи, колючки, солому, и в такт движениям руки качаются лохматая голова и тень ее на стене. Приторно и остро воняет пареной овечьей шерстью. Пот бисерным горошком сыплется у Петра по лицу, мокрые волосы свисают на глаза. Вытер ладонью лоб, колодку кинул на подоконник.
      - Давай, батя, полудновать? Солнце, гля-кось, куда влезло, почти в обеды.
      - Полудновать? Погоди... Скажи на милость, сколько этого репья!... Битый час гнусь над шерстью.
      Соскочил Петр со стола, в печь заглянул. Потные щеки жадно лизнула жарынь.
      - Я, батя, достаю щи.

Страницы: (36) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... На стадионе "Воортреккер", говоря о героизме, коммандант Ван Хеерден заверил собравшихся: граждане Пьембурга могут не сомневаться, что южноафриканская полиция готова не оставить камня на камне, лишь бы ничто не потревожило спокойную жизнь обитателей города. В Парке же первопоселенцев. он красноречиво возмущался участью, постигшей изнасилованных в Конго монахинь. Поскольку, однако, выступавший непосредственно перед ним миссионер методистской церкви страстно призывал к гармонии в межрасовых отношениях, слушатели сочли, что речи начальника полиции недоставало хорошего вкуса.
     И, наконец, в завершение этого хлопотного дня предстоял еще парад стражей порядка. Он должен был проходить на территории казарм конной полиции, и во время его проведения мэр города согласился вручить награду одному из констеблей, отмеченному за выдающуюся храбрость и преданность долгу.
     -- История с монахинями, о которой вы говорили, по-моему, довольно любопытная, -- сказал мэр, когда вертолет оторвался от площадки в Парке первопоселенцев. -- Я о них почти позабыл. Это же произошло где-то лет двенадцать назад, наверное? Я считаю, полезно время от времени напоминать себе, что нечто подобное может случиться и здесь, -- ответил коммандант.
     -- Пожалуй. Странно, что кафры как будто бы специально охотятся за монашками. И что им в них так нравится?
     -- Возможно, то, что они девственницы, -- предположил коммандант.
     -- Наверное, вы правы, -- согласился мэр. -- Надо будет сказать жене, она давно пыталась понять, в чем тут дело.
     Под вертолетом проплывали крыши домов, ярко сверкавшие в лучах послеполуденного солнца. Построенная во времена расцвета Британской империи, крошечная столица Зулулэнда все еще несла на себе отпечаток былого великолепия...

Том Шарп (Thom Sharp)   
«Оскорбление нравственности»