За окраиной станицы промеж немощно зеленой щетины хвороста стрянет солнце. Иду от станицы к Дону, к переправе. Влажный песок под ногами пахнет гнилью, как перепрелое, набухшее водой дерево. Дорога путаной заячьей стежкой скользит по хворосту. Натуживаясь и багровея, солнце плюхнулось за станичное кладбище, и следом за мною по хворосту голубизной заклубились сумерки.
      Паром привязан к причалу, лиловая вода квохчет под исподом; приплясывая и кособочась, стонут в уключинах весла.
      Паромщик черпалом скребет по замшевшему днищу, выплескивает воду. Приподымая голову, глянул на меня косо прорезанными желтоватыми глазами, буркнул нехотя:
      - На тот бок правишься? Зараз поедем, отвязывай причал!
      - Угребем мы двое?
      - Надо бы угресть. Ночь спутается, а народ то ли подойдет, то ли нет.
      Подсучивая шаровары, снова глянул на меня, спросил:
      - Гляжу я - не свойский ты человек, не из наших краев... Откель бог несет?
      - Иду домой из армии.
      Паромщик скинул фуражку, кивком головы отбросил назад волосы, похожие на витое кавказское серебро с чернью, подмигивая мне, ощерил съеденные зубы;
      - Как же идешь - по отпуску аль потаенно?
      - Демобилизованный. Год мой спустили.
      - Что ж, дело спокойное...
      Сели за весла. Дон, играючи, поволок нас к затопленной молодой поросли прибрежного леса. О шершавое днище парома сухо чешется вода. Босые, исполосованные синими жилами ноги паромщика пухнут связками мускулов, посинелые ступни липнут, упираясь в скользкую перекладину. Руки у него длинные, костистые, пальцы в узловатых суставах. Он - высокий, узкоплечий, гребет нескладно, сгорбатившись, но весло услужливо ложится на гребенчатую спину волны и глубоко буровит воду.
      Я слышу его ровное, без перебоев, дыханье; от вязаной шерстяной рубахи пахнет едким потом, табаком и пресным запахом воды. Бросил весло, повернулся ко мне лицом.
      - Запохаживается, что затрет вас в лесу! Дурна шутка, а делать нечего, парнище!
      На середине течение напористей.

Страницы: (6) : 123456

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

.....
     Он слушал и слушал - пока за спиной его не раздалось хныканье сестренки; он обернулся:
     - Мэгги, сейчас же прекрати.
     Только он это сказал, в комнату вторгся резковатый, полудетский еще и очень приятный голос, а затем и его обладательница.
     - Эй! Простите, что заставила вас ждать. Я миссис Полк, - пояснила она. - Не представляю, как вы будете их здесь вешать. В этой комнате все окна какие-то чудные. Но сил моих больше нет видеть этот старый замызганный дом наискосок, ну знаете, на улице... как ее там? - Ее взгляд упад на девчушку, которая, скрестив голенастые ноги, сидела как раз в том, в лишнем, моррисовском кресле. - Чья это малышка? - восторженно воскликнула она. - Ваша? Какая лапонька!
     Молодой человек опять обреченно выхватил платок, четырежды чихнул, потом, наконец, заговорил: [126]
     - Это моя сестра, Мэгги, - объяснил он девушке Винсента.- Я ничего не собираюсь у вас вешать, вы меня с кем-то спу...
     - Вы разве не по вызову? И не вешаете штор? А что у вас с глазами?
     - Это из-за пыльцы. Сенная лихорадка. Я Бэйб Глэдуоллер. Служил в одном полку с Винсентом Колфилдом. - Он чихнул. - Мы с ним здорово подружились... Не смотрите на меня, пожалуйста, когда я чихаю. Мэгги и я, мы приехали сюда, чтобы сходить в кафе и в театр, ну я и подумал, почему бы не зайти; раз уж вы тут живете. Конечно, я должен был позвонить, и вообще, предупредить. - Он снова чихнул, а когда поднял глаза, девушка Винсента очень пристально на него смотрела. Выглядела она потрясающе. Такая девушка даже с дымящейся сигарой в зубах будет выглядеть красоткой.
     - Эй! - снова воскликнула она, видимо, это было любимое ее словечко. - Тут темно, как в мусорной яме. Лучше пойдемте ко мне в комнату. - Она развернулась, чтобы вести их, и уже на ходу бросила:
     - Он писал мне о вас...

Сэлинджер Джером (Salinger Jerom)   
«Посторонний»