 |
|
Идея о том, что пессимистичные мысли с необходимостью лишают мужества,- наивная идея, но она требует слишком долгого опровержения. Я хочу сказать только о стиле мышления, который вдохновлял эти статьи... Между двумя окнами, над фонарем с разбитыми стеклами, было написано большими желтыми буквами: "Гостиница Гостеприимство, содержатель Марсулье". Прижимая платок к.. Поэтому Дортмундер изменил формулировку, и результат не заставил себя долго ждать. Чем проще, тем лучше, решил он. — Да, судя по всему, вещь и впрямь чудесная, — согласилась женщина... Смотрите также: Леонид Костюков. Шолохов не навсегда Лев Колодный. Кто травил Тихий Дон Игорь Изгаршев. Михаил Шолохов, жизнь не по лжи Андрей Макаров, Светлана Макарова. Шолохов начал писать «Тихий Дон» в семь лет? Евгений Малюта. Любили, любят и будут любить. Шолохов в Николаевске Русский характер (О рассказе «Судьба человека») Мое отношение к роману М. Шолохова «Поднятая целина» и к его героям Судьба народа в трагические периоды истории (по произведениям М. А. Шолохова) Рассказ М. А. Шолохова «Судьба человека» |
Тем временем: ... Его прозвали «Колокол», потому что на ходу он раскачивался между своими костылями, как колокол между двумя столбами. Однажды случилось так, что он двое суток ничего не ел. Ему перестали подавать. Довольно, до коих же пор на самом деле! Женщины, стоя на пороге, кричали ему еще издали: — Уходи, уходи, проваливай! Трех дней не прошло, как я тебе кусок хлеба подала. Он поворачивался на костылях и плелся к соседнему дому, где его ожидала такая же встреча. Женщины, стоя в дверях своих домов, переговаривались между собой: — Круглый год, что ли, кормить нам этого лодыря!.. Однако этому лодырю каждый день надо было есть. Он обошел Сент Илер, Варвиль и Бийет, не выпросив ни гроша, даже черствой корки. Оставалась одна надежда на Турноль, но туда было две мили по большой дороге, а он так устал, что шагу не мог ступить, и в животе у него было пусто, как и в кармане. Все же он двинулся в путь. Дело было в декабре, в полях носился холодный ветер и свистел в голых деревьях, а по низкому темному небу мчались тучи, торопясь неизвестно куда. Калека брел медленно, с трудом передвигая костыли, опираясь на единственную свою изуродованную ногу с кривой ступней, обмотанной лохмотьями. Время от времени он присаживался на краю канавы и отдыхал несколько минут. Голод наполнял тоской его темную, неповоротливую душу. Одна мысль владела им: «Поесть», — но он не знал, как этого добиться. Три часа он тащился по бесконечной дороге; завидев деревья на краю села, он заковылял быстрей. Первый же встречный крестьянин, у которого он попросил милостыни, закричал на него: — Ты опять тут, попрошайка! Когда же мы от тебя избавимся? И Колокол покорно отошел. В какую дверь он ни стучался, всюду его осыпали бранью и отсылали с пустыми руками. Все же он переходил от дома к дому, терпеливый и упорный. Он не собрал ни гроша. Потом он побрел на ферму, увязая в размокшей от дождя земле, еле переставляя от усталости костыли. Отовсюду его прогоняли. То был один из холодных, хмурых дней, когда сердце у человека замкнуто и ум ожесточен, когда рука не протягивается ни для того, чтобы дать, ни для того, чтобы оказать помощь. Обойдя все знакомые фермы, он сел на краю канавы возле усадьбы фермера Шике... |
ресурс Шолохов Михаил Александрович
